— А у тебя есть.

Клоз закатил глаза:

— Официально — тоже нет. Данные по несовершеннолетним преступникам закрыты; нужно только знать, где искать. Забудь о том, как я все разузнал, это сейчас не важно. Важно то, что невозможно узнать имени несовершеннолетнего, пока не войдешь в его досье. Поэтому никому и в голову не пришло, что Пол Уотсон и Энсон Бишоп — одно и то же лицо. Пол Уотсон проходил по делу о мелкой краже в магазине; не настолько серьезное преступление, чтобы помешать ему поступить на работу в экспертно-криминалистическую лабораторию, так что проверяющий, когда он только устраивался на работу, просто закрыл глаза на мелкое правонарушение. Все мы делаем глупости в детстве. Черт возьми, да один наш бывший президент признался, что курил травку; все ангелы умерли много лет назад. И вообще, я не знаю, изучали ли в отделе кадров его биографию. Лично я сомневаюсь, что кто-то копал так глубоко, особенно зная, что он поступил к нам переводом.

— Что нам известно об Энсоне Бишопе? — спросила Клэр.

Клоз хмыкнул:

— Ни хрена нам не известно! Как только я все понял, позвонил Портеру. — Он глубоко вздохнул. — Наверное, я во всем виноват? То есть… если бы я не позвонил Портеру, они бы по-прежнему ездили вместе как ни в чем не бывало… У Бишопа не появился бы повод его ранить. А я со своим звонком, выходит, его подвел!

Стало тихо.

Клоз посмотрел на напарников:

— Эй, не молчите! Вам сейчас положено уверять меня, что я ни в чем не виноват. Что нечто подобное случилось бы все равно.

Нэш ударил его кулаком в плечо.

Клоз вскочил, растирая больное место:

— Какого хрена?

— Если Портер умрет, я тебе все зубы вышибу на фиг, — буркнул Нэш.

— Хватит изображать неандертальца, — осадила его Клэр и повернулась к Клозу: — Конечно, ты не виноват. Ты пытался его предупредить. На твоем месте любой из нас поступил бы так же.

Из коридора к ним вошел врач в очках в металлической оправе, с темно-рыжими волосами. Он как-то странно посмотрел на мужчин и обратился к Клэр:

— Детектив Нортон?

— Да? — Клэр встала.

— Ваш друг перенес операцию без осложнений. Ему очень повезло; нож прошел в нескольких миллиметрах от магистральной артерии. Небольшое отклонение — и он истек бы кровью за минуту. А так он всего лишь получил повреждение мягких тканей. Мы понаблюдаем за ним до утра, но я не вижу причин оставлять его здесь дольше.

Клэр порывисто обняла врача, едва не выбив у него блокнот на дощечке с зажимом.

— Можно его навестить? — спросил Нэш.

Врач неуклюже высвободился из объятий Клэр и кивнул:

— Не успел он проснуться после наркоза, как сразу же спросил, где вы. В обычных условиях я бы не пустил к нему посетителей так быстро после операции, но он дал понять, что вы расследуете тяжкое преступление, и, если я не пущу вас к нему, он сам к вам выйдет. Я не могу допустить, чтобы он бродил по больнице, поэтому делаю для вас исключение. Пожалуйста, постарайтесь не слишком его утомлять; ему нужен отдых. — Он показал в сторону коридора: — Пойдемте.

Палата номер 307 была рассчитана на двоих, но вторая кровать у двери пустовала. У Клэр невольно екнуло сердце, когда она увидела на второй кровати Портера, присоединенного к сердечному монитору и с капельницей в руке. Он повернулся к ним, когда они вошли; глаза у него были остекленевшие, далекие.

— Десять минут, — сказал врач перед тем, как уйти к сестринскому посту.

Клэр взяла Портера за руку:

— Как ты, Сэм?

— Как человек, которого ткнули в ногу его же кухонным ножом, — ответил Портер. Голос у него был хриплым, слова довались с трудом.

— Мы его возьмем, — обещал Нэш.

Клоз подошел к кровати робко, опустив голову:

— Прости меня, Сэм!

— Ты не виноват, — ответил Портер. — Я сам должен был догадаться. Он был какой-то странный.

— Ничего в нем странного не было, — возразил Нэш. — Он нас всех провел!

— Что нам о нем известно?

Клоз рассказал об отпечатках, о досье из Комиссии по делам несовершеннолетних.

— Кроме этого, у нас нет ничего. Мы взяли фотографию с его удостоверения и передали в СМИ; они показывают его физиономию где только можно. Капитан дал три пресс-конференции, и еще одна запланирована на шестичасовой выпуск новостей.

У Клэр завибрировал телефон; она посмотрела на экран.

— Тайлер Матерс задержан. Его постараются продержать как можно дольше, но, скорее всего, через несколько часов он выйдет на свободу. Парень уверяет, что, помимо того, что нам рассказал, он больше ничего не знает. Ему показали фотографию Бишопа, но он его не узнал.

— Тайлер Матерс? — нахмурился Портер. — Он-то тут при чем?

Клэр рассказала, что им удалось выяснить — как Кеттнеру заплатили за то, что он покончит с собой, как Тайлер украл туфли Толбота и подбросил учебник.

— Уотсон и есть Обезьяний убийца, — тихо сказал Нэш. — Или Бишоп, или как его там. Поганец проделывал все у нас под носом!

Портер старался переварить то, что узнал, хотя после наркоза был как в тумане.

— Знаю, вам хочется побыть со мной, и все-таки приказываю: возвращайтесь на работу и постарайтесь разузнать про этого парня все что только можно. — Он повернулся на правый бок. — Эмори до сих пор у него, и теперь, когда его легенда накрылась, он, наверное, ускорит события. Время у нее на исходе… У нас время на исходе! Когда он устраивался на работу, он ведь должен был указать свой адрес?

Клоз кивнул:

— Да, но он написал адрес квартиры Кеттнера.

— Кеттнера? Кто такой Кеттнер?

— Джейкоб Кеттнер — дядя Тайлера Матерса. — Нэш объяснил, как Кеттнера опознали в онкоцентре и установили его родство с приятелем Эмори.

— Ничего себе… значит, он уговорил того типа броситься под автобус?

— Кеттнер умирал, а он заплатил ему кучу денег, — ответил Нэш. — По-моему, смерть под колесами автобуса все же лучше, чем смерть от рака желудка.

— Очень может быть. А вам не кажется, что Тайлер знает, где Бишоп держит Эмори?

Клэр покачала головой:

— Нет, похоже, Бишоп его просто использовал. Мальчишка не понимал, в чем заключается его роль, до тех пор, пока Бишоп не похитил Эмори. Возможно, и когда вы с Нэшем беседовали с ним в первый раз, до него еще не дошло. И его участие в деле можно назвать самым минимальным.

Портер повернулся и тут же поморщился.

— Осторожнее, Сэм! Иначе рана воспалится, — забеспокоился Нэш.

— Подонок точно знал, в какое место воткнуть нож. Понадобилось всего семь швов. Правда, боль адская…

— Если бы он хотел тебя убить, он бы убил. А он просто хотел замедлить наши действия, — заметил Клоз.

Портер снова повернулся; матрас под ним напоминал мокрый картон.

— Надо было мне тогда взять с собой кого-нибудь из вас. Просто мне… было нелегко. Я до сих пор не могу об этом говорить. Наверное, я искал легкого пути, когда взял парня с собой в пятьдесят первый участок.

Клэр взяла его за руку:

— Сэм, мы твоя семья. Можешь говорить с любым из нас или ни с кем. Знай, что мы на все для тебя готовы, когда сам будешь готов.

— Его взяли, — сказал Портер. — Парня, который ее застрелил. Взяли на еще одном ограблении, и кассир из нашего супермаркета его опознал. Все кончено.

Клэр сжала ему руку:

— Мы так и думали, что ты поехал в связи с тем делом. Если тебе что-то нужно, не стесняйся, хорошо?

Портер кивнул:

— Хорошо. Вернемся к нашему делу. Давайте еще раз повторим, что нам известно.

— Ты точно не устанешь? — спросил Нэш.

— Голова немного дурная от наркоза, и еще мне вкололи какое-то чудодейственное обезболивающее. Наверное, оно слегка отупило меня до вашего уровня — до вашего обычного уровня.

— Ну да, обычного… по крайней мере, нас не пырнули ножом.

Портер только отмахнулся:

— Клэр, как думаешь, сможешь все обобщить отсюда?

Она кивнула и подняла повыше телефон:

— У меня все здесь. — Она что-то набрала и вошла в приложение. — Итак, покойник в морге — не Обезьяний убийца; зато на сцену вышел таинственный Энсон Бишоп. — Она повернулась к Клозу: — Пожалуйста, возвращайся на работу и постарайся выяснить о нем все что можно. Особенно его передвижения по городу. Может быть, нам повезет, и мы найдем Эмори на основании данных в навигаторе его сотового телефона. А я пока позвоню судье Ортенсу и получу ордер.